The Last Jihad – название триллера Джоэля Розенберга (Joel C. Rosenberg), вышедшего в 2002 г., когда грядущая военная конфронтация с Ираком уже витала в воздухе. Роман Розенберга как раз и описывает эту воображаемую еще войну, отложенную, правда, на 2010 г., когда неизлечимо больной Саддам Хусейн развязывает свой “последний джихад” - организует серию терактов по всему миру, - включая покушение на американского президента, - которые должны стать прелюдией к ядерным ударам по Израилю и Соединенным Штатам. Их цель – не только нанести этим государствам невосполнимый ущерб, но и сорвать уникальную возможность для заключения мира между Израилем и Палестиной, скрепой которого станет совместный проект по эксплуатации гигантских запасов нефти и газа, найденных у их средиземноморского побережья.

Израильским коммандос удается перехватить иракский отряд, транспортировавший “Скад” со смертельной начинкой к месту запуска. На чрезвычайном заседании Комитета национальной безопасности США президент Макферсон и его советники приходят к выводу о необходимости немедленно атаковать Ирак, но ключевой вопрос – неужели придется применить ядерное оружие? Мыслимо ли вообще оправдать это? Что происходит в душе того, кто должен отдать приказ, обрекающий на смерть миллионы? И у каждого из спорящих своя правда.

Драматизированное переложение отрывков из романа “Последний джихад” предлагается ниже вниманию читателей.

Т а к е р П э й н, г о с у д а р с т в е н н ы й се-к р е т а р ь.. Итак, мы говорим о применении ядерного оружия.

Д ж е й м с М а к фе р с о н, п р е зи-д е нт. Да, это так.

С е к р е т а р ь.. Тогда, господин президент, я должен вновь повторить, что этого не следует делать. Как можно даже подумать о том, чтобы нажатием кнопки в мгновение ока испепелить несколько миллионов душ! Мы не должны уподобляться варварам, с которыми вынуждены воевать. Цель никогда не оправдывает средства. Таков был урок Хиросимы и Нагасаки. Таков был урок Вьетнама. И таким же был советский опыт в Афганистане.

П р е з и д е н т. Господин секретарь, все это совершенно не так. Урок Вьетнама был в том, что не надо вести справедливую войну, не имея цели добиться в ней победы. Урок Афганистана был в том, что не надо воевать, не имея шансов добиться победы. А урок Хиросимы и Нагасаки, господин секретарь, был в том, что президент ни за что и никогда не должен уклоняться от использования любых средств, способных предовратить истребление американских граждан и их союзников.

С е к р е т а р ь. Сэр, это означает на зло отвечать злом.

П р е з и д е н т. Нет, это означает покончить со злом раз и навсегда.

С е к р е т а р ь. Каким образом? Орудиями зла, орудиями войны?

П р е з и д е н т. Орудия войны, господин секретарь, не зло. Не сами по себе. Только если они оказываются в руках тех, кто использует их ради зла. Предотвращение убийства невинных американцев не есть зло. Это глубоко морально и справедливо по сути.

С е к р е т а р ь. Господин президент, слышите ли вы сами то, что говорите? А если мы введем войска? Возможно, мы потеряем пятьдесят тысяч американцев. А возможно, и нет. Но вы же говорите об истреблении в пятьдесят раз большего количества людей как минимум, причем гражданского населения.

П р е з и д е н т. Господин секретарь, ваш подход неверен. Если Соединенные Штаты решатся использовать ядерное оружие против безумного врага, то это не для того, чтобы принести мир и процветание израильтянам и палестинцам. Нет, это будет для того, чтобы защитить жизни и фундаментальные национальные интересы нашего народа и наших союзников, - и для того чтобы избавить цивилизацию от смертельной угрозы ее существованию. На этом ставим точку. Я говорил, господин секретарь, о том, что может быть потом, что мы сможем сделать после принятия этого страшного решения. Да, нам еще придется иметь дело с Северной Кореей, Китаем, Суданом, СПИДом, раком, бедностью, расизмом и прочими грехами и кошмарами, которые на этой неделе по-прежнему с нами. Но я говорю о том, что в очень черном облаке это может стать одним из крошечных просветов, словно мечта о солнечном дне после губительной бури.